Он еще не наступил. В небе по-прежнему ярко горели звезды, но по всему горизонту уже тянулась светлая полоса. Мы стояли одни посреди пустой темной палубы. Подойдя к самой корме, мы оперлись на релинги и стали смотреть, как с подошедшего катера к нам на баржу сгружают два эхолота. Когда начнутся погружения, возле этих приборов будут дежурить курсанты-старшекурсники в жестких скафандрах, им поручат вести протокол погружений и фиксировать выполнение норматива.

Катер отошел от баржи, и матросы стали опускать в воду первый эхолот. Мы с Бобом вглядывались в чернильно-черную воду.

— Можешь не сомневаться, Джим, — неожиданно сказал Эсков. — Ты выполнишь норматив даже без всякого укола.

— И ты тоже!

Боб задумчиво посмотрел на меня, а потом покачал головой.

— Спасибо, Джим. Мне хочется в это поверить.

Он опять перевел взгляд на воду и озабоченно вздохнул. Это была давняя история — она началась с его первого погружения без скафандра.

— Экстаз глубины… Красиво звучит, да, Джим? Вот только чувствуешь себя от этого паршиво!

Он выпрямился и улыбнулся.

— Но я справлюсь с ним. Я должен!

Я не знал, что сказать другу. К счастью, сейчас я мог промолчать — к нам приближался какой-то курсант. Окликнув нас, он подошел к релингам и тоже стал смотреть на черное зеркало воды с мерцающими в нем звездами. Это был первокурсник, которого я прежде никогда не видел.

— Странно все это выглядит, — пробормотал он себе под нос. — Что, всегда так?

Мы с Бобом переглянулись. Наверное, совсем еще салага — из какого-нибудь городка в Индиане, где люди могут прожить всю жизнь и ни разу не увидеть моря.

— Да, вполне обычная картина, — снисходительным тоном ответил я. — А ты, наверное, впервые попал в открытое море?