Увидев такое, каждый должен был прийти в ужас. Но после нескольких рейдов на глубине у меня не хватило сил даже испугаться. Я застыл на месте, ухватился за линь и продолжал смотреть, — не веря своим глазам и в то же время не сомневаясь в реальности происходящего.

Потом голова исчезла… Если она действительно существовала…

Я по-прежнему всматривался в тот участок океана, где она только что находилась. Я ждал, что чудовище покажется снова. А может быть, все происходящее было лишь игрой воображения?

Я не получил доказательств ни того, ни другого.

Мне трудно сказать, сколько я прождал. Мало-помалу я стал осознавать, что у меня есть конкретная цель: я должен вернуться в шлюз. Преодолевая боль в мышцах, я заставил себя плыть вперед.

Казалось, что фосфоресцирующая линия тянется в бесконечность. Я старался плыть как можно ближе к ней и не останавливался до тех пор, пока огни на корме не обрели четких очертаний и из темноты не показался люк переходного шлюза.

Собрав последние силы, я влез в люк и посмотрел назад.

В океане никого не было.

Створки люка жалобно заскрипели и начали смыкаться. Насосы принялись за работу.

Я не знаю, что увидели на глубине Крэкен и Фэрфэйн — наверное, ничего, — но когда вся вода сошла и в шлюзе появился инструктор Блаймэн, они выглядели такими же поникшими и измученными, как и я.

На лице инструктора сияла улыбка, а от его голоса дрожали стены шлюзовой камеры.

— Примите мои поздравления, мальчики! Вы настоящие морские львы! Вы все сдали норматив на глубине двести семьдесят метров — двести семьдесят! — а это достижение! За все время, что я работаю инструктором в академии, до такой глубины добралось не больше десятка курсантов. А у вас на одном курсе сразу трое рекордсменов!

— Инструктор… — понемногу приходя в себя, начал я, — лейтенант Блаймэн, я…

— Минутку, Иден, — бесцеремонно прервал меня лейтенант. — Прежде чем ты что-то расскажешь мне, я хочу всем вам задать один вопрос…