— Если ты так считаешь… — уклончиво заметил Крэкен.
— Опомнись, мальчик! — не выдержав, закричал Боб. — Я же сказал, что видел океанское дно собственными глазами. Я обойдусь без твоих сказок. Мы с Джимом были в Маринии и знаем, что о морских ящерах там болтают только старые пьянчуги, чтобы заработать на стакан вина. Где ты услышал эти сказки, Крэкен? В своей родной Айове или Канзасе?
— Нет, — возразил Крэкен. — Я не из тех мест.
Он помолчал и не без вызова посмотрел на нас.
— Я родился в Маринии… И прожил там всю жизнь, на шестикилометровой глубине.
2
ВОР ИЗ ГЛУБИН
В тишине пыхтели двигатели маленьких подводных буксиров, медленно, но верно тащивших нас к пологому склону морского дна в открытом море. Уже наступил рассвет, небо окрасилось в мягкие пастельные тона, а над горизонтом, подернутый тонкой облачной дымкой, повис огромный золотой диск солнца.
— В Маринии? — переспросил Боб. — Так, значит, ты оттуда… Но как же ты оказался здесь?
— Я родился в подводном городе Кермадек-Доум, на юге Тихого океана, — спокойно объяснил Крэкен. — А в академию попал по спецнабору. Здесь есть курсанты из Европы, Азии, Южной Америки. И один из Маринии — это как раз я.
— Я понимаю. Но…
— Вы решили, что я сухопутная крыса, которая никогда не видела моря? — усмехнулся Крэкен. — Скорее, наоборот: всего два месяца назад я ничего не видел, кроме моря. Я же говорю, что родился на шестикилометровой глубине. Поэтому и солнце, и звезды — это для меня такая же экзотика, как для вас морские змеи.