Это все, что от вас требуется. На тот случай, если кто-то из вас захочет заблудиться, существует направляющий линь.

Он подождал нашей реакции на эти слова. Мы промолчали. Шансов потеряться практически не было…

Или все-таки были? Один из эхолотов пропал. Обычно его использовали как составную часть судового сонара. Без этого прибора отыскать заблудившегося в открытом море курсанта будет очень сложно. А если этот курсант будет в состоянии глубинного опьянения…

Я посмотрел краем глаза на Эскова.

— Вопросы? — прорычал Блаймэн. Вопросов не было. — Прекрасно. Надеть маски! Открыть впускные клапаны шлюза!

Мы опустили на лицо маски и взяли в рот загубники. Курсант у пульта управления повернул две пластмассовые ручки. В шлюз торопливо вступило море.

Оно вступило туда двумя бурлящими, белыми от пены фонтанами, с неистовой силой бившими в переборки. Вспененная соленая вода заливала стекло наших масок, закручивалась в водовороты возле наших ног.

Блаймэн уже покинул шлюз и теперь наблюдал за нами из контрольного отсека через толстое стекло иллюминатора. В заполненном водой шлюзе мы услышали в динамиках его измененный до неузнаваемости голос:

— Открыть внешний люк.

Зажужжали моторы, и створки люка стали разъезжаться.

— По одному, с интервалом — выходи!

Прямо передо мной, четвертым номером в нашей команде, шел Эсков. Я услышал, как его рука четыре раза отстучала по переборке и он стал протискиваться в люк.

Я отстучал пять раз и последовал за ним.

«Экстаз глубины»! Для меня это был не только смертельно опасный синдром. Нормальное, здоровое чувство воодушевления охватывало меня всякий раз, когда я оказывался один на один с морем.